Крысы не любят освещенных мест. Поэтому, находясь между светлым и темным помещением, выбирают тьму — безопасность первобытных нор.
И вот крыса ныряет в темный отсек. Но едва оказавшись там, обнаруживает, что пол – одна большая педаль, включающая ток в соседней клетке. Где сидит другая крыса, которой больно и она пищит.
Ну, как мы, точнее крыса, поступим?
Об альтруизме часто говорят применительно к людям. Но и большинство грызунов не готовы мириться с чужими страданиями. Они возвращаются в ненавистный светлый отсек, лишь бы прекратить мучения сородича.
Правда, не все. Примерно трети плевать. (справедливости ради замечу, что примеры животного альтруизма, как правило, встречаются лишь в экспериментальных ситуациях. В дикой природе все сложнее).
Но и крысы-альтруисты остаются такими лишь пока уровень неудобств не превысит какого-то порога. Когда ученые усложнили условия — начали добавлять в светлую зону тесноту, шипы, шум, — даже самые сострадательные крысы «передумали».
Люди, вопреки романтическим представлениям, действуют похоже. На помощь можно рассчитывать лишь в пределах, которые не доставляют другому особых неудобств. Наша отзывчивость имеет четкие границы, за которыми включается режим «спасай лучше себя».
PS И еще одна щепотка дегтя. Вообще, мозг думает только о себе. Точнее – о нас, нашем организме. Человек может искренне любить помогать другим людям, но нравится ему это занятие потому, что в ходе альтруистичных действий непосредственно внутри его головы выделяются гормоны радости.
Мы спасаем не столько других, сколько свое настроение. Помогаем, так как получаем ощущение удовольствия или правильности жизни.
И вот крыса ныряет в темный отсек. Но едва оказавшись там, обнаруживает, что пол – одна большая педаль, включающая ток в соседней клетке. Где сидит другая крыса, которой больно и она пищит.
Ну, как мы, точнее крыса, поступим?
Об альтруизме часто говорят применительно к людям. Но и большинство грызунов не готовы мириться с чужими страданиями. Они возвращаются в ненавистный светлый отсек, лишь бы прекратить мучения сородича.
Правда, не все. Примерно трети плевать. (справедливости ради замечу, что примеры животного альтруизма, как правило, встречаются лишь в экспериментальных ситуациях. В дикой природе все сложнее).
Но и крысы-альтруисты остаются такими лишь пока уровень неудобств не превысит какого-то порога. Когда ученые усложнили условия — начали добавлять в светлую зону тесноту, шипы, шум, — даже самые сострадательные крысы «передумали».
Люди, вопреки романтическим представлениям, действуют похоже. На помощь можно рассчитывать лишь в пределах, которые не доставляют другому особых неудобств. Наша отзывчивость имеет четкие границы, за которыми включается режим «спасай лучше себя».
PS И еще одна щепотка дегтя. Вообще, мозг думает только о себе. Точнее – о нас, нашем организме. Человек может искренне любить помогать другим людям, но нравится ему это занятие потому, что в ходе альтруистичных действий непосредственно внутри его головы выделяются гормоны радости.
Мы спасаем не столько других, сколько свое настроение. Помогаем, так как получаем ощущение удовольствия или правильности жизни.
новые посты каждый день - в моем блоге "Психология Маркетинга" в Telegram