Сегодня же первое сентября. Наверняка кто-то решил начать новую жизнь. Но, вполне возможно, что-то пойдет не так и мы оступимся. Сорвемся.
Срыв опасен не сам по себе. Ну что, в конце концов, тут такого? Ну съели булочку, прогуляли тренировку, купили бесполезную кофточку. Настоящая беда начнётся через минуту, когда в голове зазвучит голос: «Да пошло оно всё!». Мол, жаль-жаль, сорвался, значит это не мое, всё, бросаем занятия, тренировки, диету. Один промах кажется концом света.
Это не какая-то личная особенность, а норма человеческого поведения. Исследования Херман и Поливи показали, что люди склонны придавать единственному срыву катастрофические масштабы.
В строгом соответствии с требованиями экспериментов (и руководствуясь врождённой психологической подлостью) исследователи подкрутили контрольные весы. Чтобы люди, сидевшие на диете, решили, что где-то оступились, потерпели неудачу.
И вот, вместо того, чтобы быстренько минимизировать последствия срыва — позаниматься чуть дольше или пройтись лишний километр — люди использовали срыв в качестве оправдания. Внутреннего разрешения опустить руки. Ведь появились доказательства: "Ну вот, не получилось!"
А так как после этого становится грустно, то, чтобы повысить настроение, принимается решение: "Теперь буду делать то, что мне нравится!" В итоге, чтобы взбодриться, съедаем вторую булочку. Пропускаем еще одно занятие.
Срыв не равен неудаче. Исключительно наша внутренняя реакция на него решает, будет ли это одноразовое отступление или полноценный крах. Неудача — момент, когда мы решили объявить срыв причиной отказаться от дальнейших попыток действовать.
Авторский блог Николая Молчанова: кандидат психологических наук, выпускник МГУ и INSEAD, популяризатор науки.